ШПИНАТ

IMGP2229.jpg~original

– Петь про наслаждение тишиной – то же самое, что воевать за мир. Или сношаться во имя девственной плевы…

Колин сидел за барной стойкой и безразлично смотрел в телевизор. На экране мелькал клип, в котором человек в королевской мантии и короне шел через покрытые зеленью холмы, шагал по горным тропинкам, пробирался через вечные снега. В руках у человека был пляжный шезлонг, в который герой изредка садился и подпевал словам песни.

 

В прежние времена клип вызвал бы ностальгию у Колина, но события последних двух дней почти лишили его эмоций: смертельная усталость и безразличие – единственное, что мог испытывать этот человек. Однако есть кое-что, что не смогли изменить даже эти два дня – Колин по-прежнему был полон иронии, именно поэтому он сказал фразу про девственную плеву вслух. Пожилой бармен азиатской наружности, услышав это, сузил глаза больше обычного, но ничего не сказал. Время шло к полудню и выгонять единственного посетителя только из-за того, что он немного странный, было бы невежливо и невыгодно. «Тем более, что этот господин уже выпил больше среднего чека», — думал бармен.

Солнце пробивалось сквозь легкие облака, далее ударялось в разноцветные витражи, заменявшие бару окна, и попадало в помещение россыпью мягких психоделических зайчиков. Бар располагался в некогда популярном месте: церкви Большого Яблока. Чаще всего церковь называли на языке оригинала – БигЭппл. Некогда коммерческая структура однажды пошла по сценарию киберпанка и постепенно заменила собой все ветви власти. Когда Колин был ребенком, на его глазах мир забывал слово «конкуренция» и вдобавок терял общественные институты один за другим, им на смену приходили щупальца БигЭппл. Мало кто противился этому: всеобщая стандартизация была удобнее разнузданного многообразия. Нужен новый пылесос? Иди в БигЭппл. Пособие по безработице? БигЭппл поможет. Оплатить страховку? Агент БигЭппл все сделает. А как насчет нового Бога? БигЭппл и тут преуспела.

Колин крякнул после очередной стопки текилы и посмотрел на часы: без десяти полдень. Скоро в баре начнется резня, так что выпивка крайне необходима. Клип выдал финальное «enjoy the silence…», после чего сменился черно-белым видеорядом массовых занятий физкультурой. Прежде чем из телевизора послышались слова новой песни, в баре гулко раздался стук: это были двери и в них били явно не рукой. Азиат спокойно, но быстро закинул полотенце на плечо, бросил взгляд на посетителя и потянулся рукой под стойку. Руки Колина лежали на столешнице, так что когда он резко оттопырил левое запястье, выскочивший из рукава пистолет сразу был направлен на бармена.

– Сперва разберись, кто твой враг, – спокойно сказал Колин.

Двери начали трещать. Застывший бармен и гость заведения смотрели друг на друга так, словно их не касалось происходящее. Снаружи послышался рев двигателя, затем треск на мгновение прекратился, раздались крики и вход разнесло носом бронированного автомобиля. Это была классическая Chevrolet Impala, у которой вместо бампера красовался чугунный метельник наподобие локомотивных. Высокие арочные двери, упав на пол, подняли стаю разъяренных пылинок, которые словно из всех сил старались не пускать солнце дальше своих тел. В этом тумане замелькали фигуры людей, бежавших с улицы и лязгающих оружием. Барная стойка находилась ближе к дальней стене церкви, поэтому нападающие не сразу нашли свою цель, пробираясь через пыль. Бармен и Колин по-прежнему смотрели только друг на друга; из телевизора грубый мужской голос напевал «Let me see you stripped…».

Колин сидел спиной ко входу, так что он не видел нападающих – а стоило бы – зато бармен выдавил легкую улыбку, когда люди в черной спецодежде и ярких сноубордических очках рассредоточились вдоль барной стойки, наставив дула пейнтбольных автоматов на азиата и его клиента.

– Именем БигЭппл, руки вверх и громко назвать свои имена! – рявкнул единственный обладатель разноцветной шапки (остальные были либо без головных уборов, либо в черных тактических балаклавах).

Колин аккуратно подвигал пальцами ­­– пистолет скрылся в рукаве – и одновременно с барменом поднял руки:

– Здорово, петушила! Вассапов Николай – запомни меня!

Бармен ничего не сказал, вместо этого он потянулся рукой за свернутую в рулон шторку, висевшую за его спиной. Быстро дернув за шнурок, он распустил штору и стала видна вышитая надпись: «ТУПОРЫЛЫЕ Х*ЕСОСЫ! ВЫ ПРИШЛИ В ХРАМ МУЗЫКИ, А НЕ В КАБАК!».

Повисло секундное молчание. Его нарушил Николай – он громко захохотал. Его примеру последовал бармен. Они безостановочно смеялись, не опуская рук. Спецназовцы переглянулись, не зная, что делать. Командир отряда схватился за шапку и яростно бросил ее оземь:

– Что вы делаете?! Какого черта? Молчать!! – голос срывался на крик. – Я вас..! Мы..! А вы..! Всех под трибунал..!

Однако смех не прекращался. Кто-то из спецотряда тоже начал посмеиваться. Потом раздался еще один сдавленный смешок из-под балаклавы. Вскоре весь отряд хихикал и прыскал со смеху, пока двое у бара гомерически взрывались. Командир бешено вращал глазами, не понимая происходящего. Потом он вспомнил про оружие и, наставив автомат на бармена, быстро начал подходить к нему:

– Вот ты! Назови имя! Быстро, имя давай!

Командир подошел вплотную к барной стойке, обойдя Николая слева. Чем Колин и воспользовался – не прекращая смеяться, он резко выпрямил руку и не глядя застрелил истеричного агрессора. Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке и записано со слов парня, бывшего новобранцем отряда и впоследствии давшем показания трибуналу БигЭппл:

«Мы все перестали смеяться. Выстрел будто оглушил нас. Я видел, как лейтенант медленно падает, а еще я услышал, как зазвучала песня…

Before you slip into

Unconsciousness…

Я никогда не слышал ничего подобного, эта музыка очаровала меня. На моих глазах началось страшное: этот брюнет и его друг-бармен схватились за ножи и убивали моих товарищей. Но почему-то это было завораживающе и прекрасно. Парни медленно и неуклюже двигались, а убийцы и песня так и остались в своем обычном темпе.

The days are bright and filled with pain

Enclose me in your gentle rain…»

 

Убийцы с абсолютно серьезными лицами кривлялись и танцевали между темными фигурами спецотряда, то взрезая глотки, то вспарывая животы. 16 человек пали их жертвами. Последнего живого спецназовца Колин с разгону ударил ногой в грудь – от удара человек упал, с него слетела маска. Колин приложил палец к подбородку, раздумывая, как закончить церковный массакр, но Бармен, наблюдавший за этим, произнес:

– Послание.

Колин обернулся – его товарищ был прав. Они кивнули друг другу, после чего Колин спрятал нож и присел на корточки возле лежащего парня. На вид ему было лет 20, не больше.

– Ты понимаешь меня?

Парень испуганно кивнул.

– Ты помнишь, как меня зовут?

– …что?

– Я спрошу еще раз: ты помнишь, как меня зовут?

–…что?

– Мать твою, ты же сказал, что понимаешь меня! – Колин выхватил нож и уткнул лезвие в щеку заложника.

– ЧТО?!

Колин взревел, замахнулся ножом и воткнул его в ухо новобранца – нож пробил хрящ и застрял в полу. Парень тоже закричал, но весьма жалобно.

– Итак, как я представился?!

– Nickolay!! Вы – Nickolay!

– Ты говоришь мое имя с акцентом – в какой стране ты родился?!

– На Земле! Нет никаких стран! БигЭппл учит, что..

– Завали. Ты родился в разгар монополии. Сколько тебе лет, щенок?

– Несколько..! Немного… Пожалуйста, не надо…

– А ну цыц! – Колин немного успокоился. Ему становилось жалко своего заложника. – Сейчас я скажу тебе кое-что, а ты должен будешь это хорошенько запомнить. Потому что скоро тебя найдет ваш трибунал и устроит допрос. Вот тогда ты и передашь мое послание.

– Мы не идем на переговоры с… – на этих словах Колин повернул голову и красноречиво посмотрел на парня. Тот нервно сглотнул. – Да, да, говорите, конечно, все что угодно, Nickolay!

Колин выдернул нож из уха, вытер о полу кожаного плаща и спрятал оружие. Затем он подошел к стойке, взял барный стул, вернулся ко все еще лежащему спецназовцу и уселся перед ним.

– Меня зовут Николай, все верно. Николай Вассапов. Но я с детства любил черные комедии и в одном из любимых фильмов играл актер с красивым именем, Колин. Я решил, что меня должны звать именно так. Я немного застал те времена, когда можно было выбрать, где и как смотреть фильмы, – Колин достал из внутреннего кармана круглую металлическую коробочку и, открыв ее, достал две маленькие цветные конфетки. Одну он закинул в рот, вторую кинул «собеседнику» — конфета упала ему на грудь. Парень дернулся. – Не бойся, это конфета. Сладкое. Ешь.

Пока парень недоверчиво рассматривал конфету, Николай продолжал:

– Это называется монпансье. Один персонаж из прошлого всех угощал такими. Это был умный дядька, детектив и джентльмен. Я не очень любил сериал про него, но надо отдать должное – персонаж был хорош, – повисла короткая пауза. – Как ты понял, я люблю кинематограф. Я вообще культуру люблю. Культуру обращения с холодным оружием – тоже.

В это самое время бармен оттаскивал трупы ко входу и складывал их горкой у бронированного Шевроле.

– А вот БигЭппл культуру не любит. Вы ее выжигаете, истребляете. Потому что те немногие, кто с самого начала противился монополии, больше всего ей навредил. Эти были образованные люди, но они одержали Пиррову победу над Яблоком. Это значит, что они хоть и развалили корпорацию, но сами почти все погибли и чуть не уничтожили планету, понимаешь? Как ты уже мог догадаться, я всегда был на передовой. Как я выжил? Понятия не имею. Ирония судьбы, но после краха БигЭппл у меня абсолютно точно не осталось дома. И тогда я стал бродить по миру в поисках соратников; я искал друзей, а остатки БигЭппл искали меня.

Колин поелозил по стулу и достал еще одну конфету.

– Еще будешь?

–…если можно, – отозвался парень.

Колин небрежно кинул конфетку. «Как будто это кусок колбасы для собаки», — подумал он. Молодой человек поймал монпансье двумя ладонями и жадно закинул в рот. Сравнение с собакой показалось Николаю уместным.

– Отбивать атаки ваших клоунов было забавно. Настолько забавно, что цель моих странствий слегка изменилась: теперь я не просто ищу адекватных людей, но и приманиваю ваши отряды. Зачем? Это моя личная партизанская война. Плюс, я могу отсылать весточки – как сейчас, например. Мне кажется, что это довольно хорошая издевка над противником. Ты точно все запоминаешь?..

– Что..?

– Тааак, мы это уже проходили, – Колин оттянул плащ, чтобы показать нож. Парень вытаращил глаза и закивал головой. – Хороший мальчик. Запоминай дальше. Мы играли с вашими парнями в кошки-мышки и я преуспевал. Потому что мне было нечего терять: близкие давно покинули этот мир, а ценностей кроме тех, что есть в моей памяти, у меня не осталось. Я так думал. А зря. Я считал, что осколки вашей империи – это просто горстка военизированных оборванцев, чья тупость может соперничать только с идиотизмом. Однако вы меня сильно обставили – вы сделали как в самой старой разводке, известной этому миру: скармливали мне по маленькому кусочку, чтобы я думал, что победа близка. На самом деле, все туже затягивалась петля на моей шее, какая там победа… Последние месяцы я добирался до острова, который ранее назывался Британией. Я был почти уверен, что там есть город, мекка самых хитрых, умных и опасных для БигЭппл людей. Моя уверенность стала 100%-ной, когда за километр до городских стен я посмотрел в бинокль: я увидел сотни повешенных, четвертованных людей. А еще огромная надпись: «Никого нет дома, Колин». Я понял, что это конец. Дождавшись моего появления на горизонте, они открыли огонь из города. И я бежал, что мне оставалось? Я чувствовал себя лисой, за которой несутся гончие: почти двое суток меня гнали по острову, не давая продохнуть. Скорее всего, я бы подох в канаве, но помог случай: я нарвался на спрятанный транспорт. Это был самолет. Ты знаешь, что такое самолет? – парень помотал головой. – В общем, это была летательная штука старше вашего драндулета, – Колин показал рукой на дверной проем. Гора трупов на метельнике напомнила ему о разоренном городе, Николай нахмурил брови и отвернулся. – В общем, в самолете была записка от какого-то Бармена с точным указанием места, где мы сейчас беседуем. Я прилетел сюда и… Дальше ты знаешь. Пришлось немного подождать, чтобы отбить вам яйца в очередной раз, хех.

Николай слез со стула и раскинул руки. Он потягивался и чувствовал, что вот-вот развалится от такой нагрузки. Надо было заканчивать послание и он вновь присел возле парня:

– Так, смотри сюда. Ты передашь все это своими словами, понял? Но следующее ты скажешь слово-в-слово, – он потянулся туда, где висел чехол с ножом, парень заерзал. Но рука Колина прошло мимо ножа, нырнула в карман и извлекла сверток. – Я не гарантирую, что с травмой уха ты будешь здоров и не подцепишь какую-нибудь заразу, но в моих силах тебе немного помочь, – он развернул сверток, там оказалась какая-то трава, уложенная на бинтовой компресс. – Сейчас поставим тебе этот компресс и… Сможешь уйти.

Николай ловкими движениями примотал компресс к голове заложника.

– Отлично! На трибунале ты скажешь: «Он привязал мне лечебный компресс со шпинатом и благодаря эффекту Плацебо я стал здоров». Повтори.

– Вы привязали мне компресс… Со… С травой и я стал…

– Со шпинатом. Эффект Пла-це-бо.

– …компресс со шпинатом и благодаря этому плацебо я стал здоров…

– Ахахах, ты даже лучше меня сказал! – Колин расплылся в улыбке. – Молодец, теперь звездуй отсюда.

Парень оставался лежать и, казалось, не думал вставать. Колин пнул его под зад, но заложник не вставал. Наконец с пола донеслось:

– Но они же… убьют меня, Nickolay.

– Да ладно? С чего бы вдруг? Что ты им принес умные слова, которых они сами не знают? Ну, кстати, могут убить, да. Вот только я на тебя потратил х*еву тучу времени и если ты не уйдешь, то я точно порежу тебя! А насчет твоих это пока неизвестно, – Колин свирепо и азартно вращал глазами.

Парень медленно поднялся, поглядывая то на Колина, то на Бармена, который как ни в чем ни бывало протирал стаканы за стойкой. Новобранец обратил внимание, что снова играет та же песня, под которую вырезали весь отряд:

We’ll meet again, we’ll meet again…

 – Можно вопрос, Nickolay?

– Да.

– Что это за место?

– А ты будто не читал табличку моего друга? – и Колин снова громко, но коротко рассмеялся. – Что молчишь, читал ведь?

– …нет. Простите, я не умею.

– Читать? Мда, вот тебе и БигЭппл… БигСтьюпид, ей-богу… Раньше это была Церковь БигЭппл, здесь вы обращались к вашему Б-гу или тестировали новые массовые приложения. Потом Б-г покинул вас, и здание опустело. А Бармен сделал это место Храмом музыки. Все, что мы делаем последний час – музохульство.

– Как это?

– Мы шумим, перекрывая музыку, а так нельзя. Так что убирайся, пока за твоей жопой еще не прислали отряд смертников, – говорил Колин грозно, но было видно, что он вот-вот упадет. Новобранец все же не стал испытывать судьбу и двинулся к выходу. Пролезая мимо автомобиля, он услышал Колина:

– Эй, подбитое ухо! Что ты скажешь своим?

– Что мне приложили шпинат и Плацебо вылечило меня!

– Молодец. Беги, мое письмо, беги! – весело крикнул Колин и парень скрылся в ярком солнце дня.

Тотчас Николай Вассапов рухнул на пол и выдохнул как лошадь, с которой сняли седло. Колин лежал на полу, тихо постанывая и желая наконец-то уснуть. Он глядел в потолок и видел фреску с божествами Старой Музыки – мужчины в камзолах и париках, женщины в расклешенных джинсах, джентльмены с гитарами, дамы в вечерних платьях… Фигуры словно оживали и покачивались в такт песне; Колин улыбался им и был готов поклясться, что они улыбаются в ответ. Внезапно среди фигур появился Бармен. Он тоже покачивался и держал в руке кружку. Пожилой неизвестный азиат с кружкой посреди Богов Музыки – это было так нелепо, что Колину хотелось смеяться. Но вместо смеха он получил шок: Бармен что-то отхлебнул из кружки и с силой брызнул этим в лицо Колину. Боги мгновенно исчезли вместе с желанием спать: если бы лицо было без кожи и на него брызнули лимонным соком, это было бы приятнее того, что ощутил Николай. Он мгновенно принял сидячее положение и закрыл лицо руками, крича благим матом в ладошки. Боль прошла столь же внезапно, сколь и появилась. Разъяренный Колин вскочил:

– Старый пи*ор, ты ошалел?!

Азиат не моргнув глазом ответил:

– Ты не враг мне.

– Да ладно!! Ты что творишь?! Из ума выжил?

– Я не дал тебе уйти. Твоя война – кончена. Наша война – только начинается.

Редкий случай, когда Колин чувствовал одинаково сильно злобу и благодарность. Непонятно, что делать. Поэтому он просто стоял и хватал воздух ртом. Бармен уже вернулся за стойку и поднял кружку со словами:

– Текила очень хорошая, почему ты так кричал?

 

A million ways to spend your time

When we get back, I’ll drop a line…

 

 

Никита Пушкарский.

Саратов, 27.02.2015

Оставить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.